Штраус, Иоганн (отец)

        Иоганн Батист Штраус родился 14 марта 1804 года, в местечке Леопольдштадт — народном предместье Вены, в семье владельца гостиницы Франца Боргиаза Штрауса и Барбары Дольман. Дед Штрауса, Волф Штраус, был венгерским евреем принявшим христианство. В годы нацизма происхождение Штрауса было сфальсифицированно, с целью представить его как "Арийца". У мальчика было трудное детство: когда ему исполнилось семь лет, от лихорадки угасла его мать, а ещё через пять лет разорившийся отец утонул в Дунае…

        Музыка у Шанни была в крови. По воспоминаниям друга семьи и его первого учителя, А.Полишанского, будучи ещё совсем маленьким, мальчик вылезал из–под стола гостиничного трактира и, взяв в руки скрипку, безошибочно повторял мелодию, только что сыгранную трактирными музыкантами. Кстати, о скрипке – немного забегая вперёд, следует отметить: именно Иоганну Штраусу–отцу принадлежит рождение образа дирижирующего солиста–скрипача. Современники отмечали, что во время дирижирования его движения были уж больно соблазнительны…

        С 1817 года молодой музыкант играет в Венском танцевальном оркестре Мишеля Памера, а в 1824 году становится помощником дирижёра оркестра Йозефа Ланнера. Оркестр в ту пору играл в кабачке "У красного петуха" в венском пригороде Тури. У владельца сего заведения, Йозефа Штрайма, была красавица дочь Анна – большая любительница музыки и танцев. Глядя на акварельный портрет Иоганна кисти Шлезингера, нетрудно догадаться, что молодые, темпераментные люди почувствовали взаимное влечение. И вот 25 октября 1825 года на свет появляется первый продолжатель династии – Иоганн Штраус (младший).

        А первый вальс, написанный Иоганном Штраусом–отцом, прозвучал как сочинение Йозефа Ланнера (что впоследствии, по легенде, послужило причиной разрыва их отношений). Успех вальса придал композитору веру в свои силы – он собирает свой оркестр, и из–под его пера, как из рога изобилия, посыпались вальсы, польки, галопы… И всё же Штрауса поначалу всё время сравнивали с Ланнером, который от этого только проигрывал. Поющая и танцующая Вена раскололась на два лагеря: штраусианцев и ланнерианцев.

        В 1832 году в Вену приехал молодой Рихард Вагнер. После того, как он услышал Штрауса, в его дневнике появилась такая запись: "Незабываемой останется для меня каждая пьеса, которой он дирижирует со скрипкой в руках. Она повергала удивительного Иоганна Штрауса в совершенно дикий, граничащий с бешенством восторг. Этот демон венского музыкального народного духа содрогался в начале любого вальса, словно Пифия на треножнике*. Публика, которая на самом деле была более опьянена его музыкой, чем поглощёнными напитками, поднимала настоящий вой, который возносил воодушевление дирижёра со скрипкой на непостижимую для меня высоту" .

        В 1833 году началось триумфальное шествие музыки Штрауса по Европе. Композитор был первым, кто представил миру танцевальную музыку – до Штрауса как искусство её не воспринимали. Австро–Венгрия, Германия, Париж, Лондон, Вена… Мир был покорён вальсами, польками и галопами! Лондонские музыкальные критики называли его «Моцартом вальсов», «Бетховеном котильонов», «Паганини галопов», «Россини попурри».

        Композитор скончался от скарлатины, в Вене, 25 сентября 1849 года, сорока пяти лет от роду.

Со времени Петра I мода на всё иностранное так захлестнула Россию, что исконно русскому не осталось просто места. Порой доходило до абсурда ? многие русские княгини с трудом говорили по-русски. Отрадно, что находились в России люди, даже среди царствующих особ, которые пытались вернуть ей самобытность. В частности императором Александром III было приложено немало усилий, чтобы возродить русское в культуре вообще и в музыке в частности. Безусловно, одного желания императора было недостаточно, нужны были личности, которые бы поддержали эту идею. И они, конечно, нашлись.

В Петербурге в ту пору жил скрипач Василий Андреев, который увлекался поиском и реставрацией народных инструментов. Интерес к ним со стороны классических музыкантов и аристократической публики был невелик, а точнее его не было совсем. И виной тому была всё та же западная мода. Аристократия той поры ходила в оперу, собиралась в богатых музыкальных салонах. С трудом можно представить в подобных кругах музыкантов с балалайкой или гуслями. Эти инструменты были уделом бедноты. Но молодой скрипач так не считал.